Еврейский девчоночий лагерь
Загородный летний лагерь для девочек-иудеек, много лет назад. Где-то в Карпатах, кажется. Подруга взяла меня туда с собой. Забавно было с моей классической славянской внешностью пытаться убедить, что и я представительница богоизбранного народа. Поверили или нет, но не прогнали.
Там выяснились занятные особенности. Например, определение национальности по родословной матери, а не отца. Примерно такая же, как у христиан, стойкость в соблюдении древних постулатов.
Так, нам прожужжали все уши, что нельзя использовать для приготовления пищи яйца, если в них кровь курицы. Но когда в огромную бадью заготовки обеда на всю ораву попал некошерный нерождённый цыплёнок – выбрасывать сие не стали. Глава сообщества Адди пристально вгляделась, прочла молитву, и блюдо оставили.
Почему этот санаторий был только для юных дев? Не знаю. У ворот стояла охрана из крепких и казавшихся очень привлекательными парней. На них было что-то вроде военной формы, береты и какое-то оружие. Они ответственно не только никого не впускали, но и НЕ выпускали с территории.
Однажды наша вожатая (чистокровная израильтянка, говорящая только на английском, 17-летняя красавица Лея) решила пойти со своими подопечными погулять в лес. Оскалившись в широченной улыбке, страж с автоматом преградил путь и сказал:
- За воротА? Нельзя.
Лея покраснела даже сквозь свою смуглую кожу, а для всей нашей группы он стал главной волнительной фантазией. Мы ходили на него смотреть издалека и потом орали по ночам, что охранник лезет к нам в окно!
Вообще, все эти разделения на мужские и женские коллективы – большая ошибка. Изголодавшись по обществу человека противоположного пола, потом не сразу замечаешь в нём личность, когда дорываешься до близости. Начинаешь придумывать эту самую личность и горько разочаровываться, если не угадал... Лучше без таких сенсорных голодовок.
Когда мы уезжали из лагеря, нас посадили в большой автобус, и Адди пришла попрощаться с каждой. Как и у нашей Леи, под длинными тёплыми, несмотря на летнюю жару, рукавами одежды у неё был густой тёмный пушок. Мы тянулись её поцеловать, она делала вид, что обнимает, но в последний момент уклонялась.
Ещё забавинка была в каком-то ночном празднике, где полураздетые пансионерки невольно смущали отечественный персонал. Пижамная вечеринка выглядела смело:
- Да ты посмотри на себя! – яростно окидывала меня взглядом женщина средних лет, повар, если не ошибаюсь.
Также интересно смотрелись посиделки нашей вожатой прямо на асфальте. Она плюхалась на него в своей длинной джинсовой юбке и ни капельки не переживала замарать одежду или выглядеть неловко.
А когда однажды она наконец пришла не в монашески закрытом наряде, а в какой-то тонкой белой блузке, юбке до щиколоток, а не до земли, и даже накрутила волосы – о... как мы ей аплодировали! Она смутилась и не понимала, почему. Просто она хоть немного подчеркнула, а не скрыла свою привлекательность. И это хорошо.
Ещё одна жемчужина в ожерелье моих воспоминаний.
Нелли Верховская
